Сегодня суббота, 28 января 2023 г.
Главная | Правила сайта | Добавить произведение | Список авторов | Поиск | О проекте



Категория: Весь список произведений - Проза - Философия

THE TRUTH

“Ведь кто-то должен был уйти?..”
- Мне снятся маски. Разные по форме и выражению изображенных лиц, но…одинаково ужасные. Вам когда-нибудь было страшно от вида разноцветной смеющейся маски?.. Мне – было… Странное ощущение…как будто их надо снять, сорвать, пока не поздно…
- Да заколебал ты уже со своими масками! – с чувством произнес Владик и сплюнул на пол. Впрочем, тут же затер плевок тапком. Ну да, если Мастер узнает, что он опять “тряс своими слюнявыми брылями” в его квартире, придется драить полы. Вечно.
- Слышь, а может, у тя глюки? – Надя сидела на подоконнике и нервно щелкала зажигалкой. – Ну, там, белая горячка…или травки обурился… Кстати, сигаретки не найдется?
Берт, не говоря ни слова, протянул ей целую пачку.
- О, шикуем? – насмешливый взгляд из-под похабно накрашенных ресниц.
- Я бросил, – неохотно ответил он. – Позавчера.
- И как? – я с тоской посмотрела на занятый диван (между прочим, единственный предмет мебели в зале кроме полуразвалившегося комода) и присела на корточки.
- Все равно снятся, – Берт помассировал переносицу. – Лады, значит, буду привыкать к здоровому образу жизни.
- Да забей ты на всю эту ерунду, – Надя выпустила сизое колечко дыма. – Это же просто сны.
- Ага, просто сны, – кисло откликнулся он. – Только мне от этого не легче.
- Придурок, – хмыкнул Владик. – Вбил себе в башку какую-то муть… Маски ему снятся… Мне вот в последнее время трансвеститы по ночам являются, но я же ни к кому не пристаю.
- Я тоже ни к кому не пристаю, – бесстрастно произнес Берт. – Ты сам пожелал знать, в чем причина моей хандры. А трансвеститы твои… Не из-за них ли Валька врезала тебе по уху?
- Валька ему врезала? – хрипло расхохоталась Надя. – Круто. Жаль только, что не между ног.
- Да пошла ты… – процедил Владик. Я поймала себя на мысли, что не следует
Наде сегодня идти домой одной. Проводить ее, что ли?..
Всё, приехали. Папа Эру, роди меня обратно!.. С каких это пор меня стала заботить жизнь членов этой компашки?.. Хорошо, что хоть вслух не сказала…
…ослепительно белое лицо с пустыми глазницами. Рта нет. Застывший вопрос. Вопрос без ответа?..
- Бля, – вырвалось у меня. Я отчаянно замотала головой, пытаясь отогнать от себя призрачное видение. Тоже мне, впечатлительная натура…
- Вай мэ! – присвистнул кто-то сзади. – Котенок ругается матом! Зашибись…
Та-ак, хозяин тусы вернулся…
Я немного подождала, пока жгучее желание подправить ему физиономмию не отошло в глубины моей душонки и, встав, обернулась.
- Хайю, Мастер, – поприветствовал его Владик. – Гитару принес?
- Угу. В коридоре. А что?
- Да вот, душа просит музыки. Пойду сбацаю что-нить, – Владик нетвердой (читай: нетрезвой) походкой направился к выходу из комнаты.
- Владик опять взялся за гитару, – ехидно сказала я. – Наверное, небо рухнуло.
- Фак ю, – буркнул он, и я поняла, что и мне не стоит возвращаться домой в гордом одиночестве.
С другой стороны, я очень рада, что Владик презрел собственный обет никогда больше не прикасаться к гитаре. При всех своих недостатках он имеет потрясающие музыкальные способности.
- Ну что, Берт, – Мастер смял банку из-под джин-тоника и элегантным пинком отправил ее к
троице заядлых картежников, – опять кошмарики мучают?
- Твою мать! – прошипел Тёмыч, собирая сбитые с дивана карты – Я те ща ее в задницу запихну!
Ага, запихнет, как же. Похорохорится – и утихнет. Хозяин, он и в Африке – хозяин…
Берт, проигнорировав колкость, отлепился от стенки и вышел на балкон.
- Бедный Йорик! – хохотнул кто-то из вышеупомянутой троицы. Кажется, Нюта.
- Так, ладно, а поздороваться? – это определенно ко мне. С Надей Мастер потом поздоровается. В Аськиной комнате. На кровати. Или на полу. Как получится.
- Ну, привет, – вяло ответствовала я.
- Будем считать, я этого не слышал, – синие глаза Мастера пустили в меня две острые льдинки. – Давай еще раз. И пожизнерадостней.
Если видоизменить известное изречение, то получится правило, которым руководствуется каждый, кто приходит в эту квартиру: “Хочешь быть в тусовке не на последнем месте – умей изворачиваться”. Изворачиваться у меня получается плохо. И если честно, я удивляюсь, как меня еще отсюда не вышвырнули. Наверное, Надя замолвила словечко: я ей, вроде как, нравлюсь. Не в том смысле, конечно… Хотя, кто ее знает. Здесь все – типичные извращенцы…
- Хрен тебе, – я скрутила кукиш и для пущей убедительности помахала им перед носом Мастера.
Надя хихикнула: ее всегда забавляли наши с Мастером перепалки.
- Подумать только, – ухмыльнулся он, – милый, практически белый и пушистый Котенок уже целых ДВА РАЗА за этот день произнес матное слово! Я начинаю сомневаться в незыблемости нашего мироздания.
- Сегодня и вправду очень необычный день: я ругаюсь матом, Владик снова музицирует, а из тебя так и сыпятся умные фразы. Ты у нас нынче прямо кладезь мудрости какая-то, – саркастически произнесла я. – Неужели адская алкогольная смесь так сильно повлияла на твои моз…пардон, на то, что у тебя в голове?
- Зачем же так грубо, Котенок? - рассмеялся Мастер и дотронулся до моей щеки.
Я поморщилась: его смех, как и его прикосновения мне ненавистны. Я ненавижу всё в Мастере. Абсолютно всё. Его красоту (черт побери, Колян посимпатичней его будет!), его властность, манеру одеваться и вести себя на людях… Всё. Ненавижу…
- Отвали, – выдохнула я и попыталась отойти. Ошибка номер раз: такие, как Мастер, отвалят только если сами этого захотят. Его пальцы с силой впились в мои плечи, и он рывком притянул меня к себе.
- Отпусти, – я уперлась ладонями в его грудь. Ошибка номер два: нельзя было показывать ему, что я боюсь его точно так же, как и ненавижу.
- Почему, Котенок? – прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мне щеку. – Разве не я
устанавливаю здесь законы? Разве ты не должна им подчинятся? Ответь мне, Котенок,
почему?
Спокойствие, только спокойствие… Во-первых, унять дрожь в коленках. Во-вторых, отставить мысли о руко- или ногоприкладстве. Однажды я дала волю эмоциям и выставила себя на всеобщее посмешище. Перспектива быть еще раз отшлепанной на глазах у представителей этой шатии-братии меня вовсе не прельщает. Вдох-выдох… Уже лучше.
- Потому что я тебя ненавижу, – тихо сказала я.
- И боишься, – легкое прикосновение губ.
- И боюсь, – согласилась я.
Теперь главное – выдержать его взгляд. Ледяной. Требующий полного повиновения. Выдержать молча.
- М-да, – Мастер тяжело вздохнул и закрыл глаза (всё, победа!). – А знаешь, мне только что примерещилось, будто у тебя вместо лица маска. Белая такая, – он хохотнул и отпустил меня. – Видимо, заразился от Берта.
Я хотела было возразить, что зараза к заразе не прилипает, но передумала: это будет уже перебор…
С чувством великого облегчения я проследила за тем, как Мастер с Надей удалились в Аськину комнату. Ради получаса спокойного пребывания без этой сволочи я готова пожертвовать даже телевизором, который Аська перетащила к себе после очередного погрома в зале. Так, ну и чем же мне заняться?..
- Эй, Киса, – на мое плечо опустилась ладонь с изящными пальцами. – Айда с нами в бридж играть.
- Что на кону? – полюбопытствовала я, разглядывая Нюту и пытаясь определить, что в ней изменилось со вчерашнего вечера.
- Как обычно, – пожала плечами она, отхлебнув из бутылки с пивом. –Сигареты и джин.
- Вы что-нибудь пооригинальней придумать можете? – ворчливо осведомилась я.
- Пооригинальней? – прищурился Тёмыч.
- Не думаю, чтобы ЭТО было чем-то оригинальным, – фыркнула я, поймав его взгляд где-то в области глубокого выреза своей футболки.
- Было бы желание, – наставительно произнес Тёмыч, – а остальное приложится.
- Вообще-то, лучше всего было бы, чтобы это самое “остальное” стояло, – парировала я. – Но тебе, судя по всему, сие не по силам.
Тёмыч подавился жадно поглощаемым пивом.
- Что ж ты так сразу-то? – Нюта великодушно похлопала его по спине. – Даже не посмотрев…
- Дык я смотрела… И увы, это не произвело на меня должного впечатления, – разочарованно протянула я.
- Киса, не буди во мне зверя, – внимательно посмотрел на меня Тёмыч. – Если хочешь перепихнуться, так и скажи.
Я прислушалась к своим желаниям и была очень удивлена тем, что они мне выдали.
- Нет, – сказала я, – не хочу. Не сегодня.
- Тады давай играть, – заулыбался Тёмыч. – Колян, прикинь, свалил чай пить, а нам вдвоем неинтересно.
- А я и не думала, что ты умеешь так улыбаться, – заметила я.
- Как? – он перетасовал карты и попытался перекинуть их с одной ладони на другую как заправский фокусник. Тщетно. Карты веером взвились в воздух и посыпались вниз подобно конфетти.
- Ну-у… – замялась я. – Не знаю, как объяснить… По-доброму, что ли…
- Угу, добрый дядя Тёмыч, – рассмеялся он. – Клёвенько. Может, мне имидж сменить?
- Точняк! – подхватила Нюта, и до меня, наконец, дошло, в чем заключается перемена: на ней не было никакого макияжа. Офигеть. – Купим тебе голубой халатик…
- Почему сразу – голубой? – обиделся Тёмыч.
- Хорошо, светло-синий, – миролюбиво поправилась Нюта. – Тапочки-зайчики…
О, Ниенна!.. Они что, головами треснулись? Атмосфера милых, спокойных, дружеских посиделок и эти 53 квадратных метра – вещи просто несовместимые… Впрочем, с моей головой, пожалуй, тоже не всё в порядке, ибо то, что я раньше считала сплошным занудством, сейчас представилось мне в совершенно другом свете. Оказывается, это очень даже приятно…и забавно…
- … и много-много воздушных ша…
Я вышла из прострации и в недоумении уставилась на Тёмыча. Вид у него был такой, словно ему явились призраки им же безжалостно затоптанных тараканов.
- Ой, бля! – обалдело вымолвил Тёмыч, не отрывая глаз от рассыпанной колоды карт. – Я ща сдохну…
И тут я поняла, что не дало ему договорить. Из всех карт была открыта только одна. Бубновая дама с белой маской на плече. Плотно сжатые губы и невидящий взор…
- Мутота, чтоб вас всех… – Нюта поджала под себя ноги и уткнулась носом в стенку.
- Ну, Берт, ну, шизофреник хренов! – зло бросил Тёмыч. – Завалил нас своими бреднями – теперь мы от каждой маски шарахаемся.
Он в раздражении откинулся на спинку дивана и закурил.
- Пойду схожу на кухню, печенья принесу, – не своим голосом сказала я.
- Да, печенье – это как раз то, что нам нужно, – произнесла Нюта тоном человека, который ясно понимает, что сморозил полную чушь, но очень хочет в эту самую чушь верить.
Я кивнула и перешагнула через порог комнаты, окунувшись в коридорный сумрак.
Почему-то не решаясь идти дальше, я замерла в двух шагах от порога и с непонятным безразличием принялась рассматривать прихожую. Тумбочка, шкаф, куртки, Надин плащ, море обуви (если и есть в характере Мастера хоть одна положительная черта, то это наверняка чистоплотность), чехол от гитары, Аськин Кошак (его светящиеся глаза настороженно взирали на меня со шкафа) и еще целая куча, казалось бы, совершенно ненужных вещей.
Некоторое время я воспринимала тихую мелодию, доносившуюся из дальнего (а потому самого темного) угла как само собой разумеющееся звуковое оформление своих размышлений. Однако когда к музыке прибавились слова, мне пришлось признать, что я всего лишь стала невольным свидетелем возвращения Владика к “концертной деятельности”…

Я усталым таким еще не был,
Словно птицы года пронеслись.
Всё, во что я так искренне верил,
Всё не так, всё не похоже на жизнь.
Год за годом в играх без правил,
День за днем, выбиваясь из сил,
То, что было, уже не исправить,
То, что будет, не изменить…

Сколько раз я слышала эту песню Черного Обелиска (Валька просто помешана на их творчестве), но только сейчас задумалась над ее словами. То ли сегодняшний день перевернул всё вверх тормашками, то ли в исполнении Владика она звучит несколько иначе… Хм, естественно иначе! Попробуй такой убойняк сыграть на одной гитаре…
“Всё не так…” А ведь воистину – всё не так…
- И долго ты собираешься изображать статую? – вопрос Владика застал меня
врасплох, и я вздрогнула.
- Уже ухожу, – с досадой проговорила я, пробираясь через заваленную прихожую. – Извините, что потревожила.
Дверь на кухню была закрыта, и только я взялась за ручку, как снова услышала голос Владика.
- Котенок, подожди, – мягко произнес он. – Ты слушала, да?
- Да.
- И как?
Я усмехнулась про себя. Наврядли Владик хочет знать мое мнение о своих вокальных данных.
- Всё правильно, – вздохнула я, – всё правильно… Я это…за печеньем иду… тебе захватить?
Он немного помолчал и ответил:
- Да, пожалуй…пару штучек.
Я еще раз вздохнула и потянула ручку на себя. Кухня встретила меня гробовым молчанием.
- Хороним очередного убиенного таракана? – придурковато улыбаясь, поинтересовалась я.
- Не, картинки рассматриваем, – мрачно произнес Колян. – Культурно просвящаемся, блин.
- Особенно нам понравились во-от эти япошки, – Макс постучал ногтем по одной из картин, висевших над столом.
- Ну и? – не поняла я.
- Они в масках, – тщательно выговаривая каждое слово, сказал Макс. – В белых.
- Хорошо, что не в белых тапочках, – машинально отреагировала я. – ЧТО?!
- Еще чуть-чуть, и мы все точно двинемся из-за этих ебанутых масок, – подала голос Валька. – Если уже не двинулись, – угрюмо добавила она, косясь на пакет с печеньем в моих руках.
- А Мастер, кстати, где? – Колян отвлекся от помешивания чая ложечкой со всеми вытекающими и выплескивающимися последствиями.
- Где-где… – ухмыльнулась я. – Они там с Надей…гм…тоже культурно просвящаются.
- А спорим, у них ничего не было? – осклабилась Валька. – И сидят они щас с постными рожами в Аськиной комнате…
- С чего это вдруг? – недоверчиво осведомилась я. – Ты там камеру, что ли, поставила? Или, – я понизила голос до заговорческого шепота, – у Мастера обнаружились проблемы с потенцией?..
- Обломись! – загоготала Валька и внезапно посерьезнела. – Помните, Аська говорила, что участвовала в каком-то театральном конкурсе?
- И что из того? – Колян прищурил один глаз, будто прикидывая, достаточно ли чая вылилось из его кружки.
- А то, что она заняла в нем третье место и в качестве приза получила о-очень симпатичную композицию из гипса, которая и по сей день висит над ее кроватью, – она выдержала эффектную паузу и изрекла. – Две маски с ленточками.
Макс чертыхнулся и так двинул кулаком по столу, что ложечка Коляна осталась без работы.
- Пошла-ка я отсюда, – у меня началось нервное подергивание брови. – Вот только печенье отнесу…
- Удачного пути, – как всегда пожелал мне Колян.
- Сам не подохни, – как всегда отозвалась я и снова вышла в коридор.
- Домой собираешься? – спросили у меня из темного-претемного угла. – Так рано?
- Угу, – коротко ответила я, протягивая Владику заказанные две печенюхи. – Так рано.
- Проводить тебя?
Я не смогла определить, что кроется за этим благородным предложением, и решила ограничиться нейтральным “нет, спасибо”.
В зале тоже стояла мертвецкая тишина, нарушаемая лишь шелестом карт.
Пока я думала, как мне озвучить свое появление, Нюта подняла на меня свой взор, затуманенный сложным мыслительным процессом, и довольно произнесла:
- О, провизия приехала!
- Провизия приехала, – сказала я, водружая пакет на диван, – а сейчас отчалю.
- Куа ак ано? – Нюта набила себе рот печеньем, отчего ее речевые способности заметно ухудшились.
- Куда так рано? – меланхолично перевел Тёмыч, очевидно, имея за плечами огромный опыт по расшифровке Нютиных фраз.
- Ну, там… – я сделала неопределенный жест рукой.
Дальнейших расспросов не последовало, ибо они потеряли ко мне всякий интерес, вспомнив о незаконченной партии. Что ж, так даже лучше: не придется объяснять, почему я сваливаю в семь часов вместо положенных одиннадцати. Тем более, что я сама не знаю, почему…
Нет, это займет слишком много времени, а я хочу убраться отсюда как можно быстрее.
Я внимательно осмотрела зал на предмет выявления каких-либо оставленных мною вещей и собралась было уже уходить, как мой блуждающий взгляд зацепился за фигуру Берта, маячившую за окном.
“Попрощаться бы надо,” – подумалось мне, и я направила свои стопы к балкону.
Берт стоял спиной ко мне, и разглядывание задней части его туловища привело меня к отнюдь не доброжелательным мыслям… И какого черта я сюда приперлась – никогда не прощалась, а тут, видите ли, приспичило; и между прочим, я могу простудиться – ноябрьская погода не располагает к хождению в одной футболке… И вообще…
Что там было “вообще”, для меня осталось тайной, поскольку в этот миг Берт обернулся, и все мои мысли свернулись в одну-единственную: “Поздняк метаться…”
- Хай, – неуверенно (?!) произнесла я. – То есть, пока.
- Тебе куда?
- Что? – я не ожидала от него такого вопроса.
- Куда тебе ехать? – терпеливо пояснил Берт, и мне показалось, что уголки его губ слегка приподнялись.
- А…да мне пешком…на Просвет.
- Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?
“Возражаю,” – подумала я, а вслух неожиданно для самой себя сказала:
- Нет. Конечно, нет.
Первый снег. Белые хлопья кружатся в сомнамбулическом танце и медленно тают на ресницах … И город. Город, который равнодушно смотрит нам под ноги… Ноябрь. Сумасшедший ноябрьский день… Или это мы сошли с ума?..
- Мы спятили, Берт, – пробормотала я, сжимая в своих пальцах его ладонь. – Действительно спятили. Я ощущаю безумие всем телом.
- Это не безумие, – с горечью в голосе сказал он. – Это правда.
- Какая еще правда?
…зачем задавать вопросы, ответы на которые тебе известны?..
- Правда жизни, – хором произнесли мы.
- Глупости всё это, – тут же нахмурилась я. – Просто сегодня неблагоприятный день. Карма такая…
- Ну да, – усмехнулся Берт, – флюиды разбушевались.
- Очень смешно, – я закусила нижнюю губу.
- Ты врешь самой себе, – он выудил из кармана куртки сигарету с зажигалкой и закурил.
- А как же здоровый образ жизни? – я пропустила мимо ушей его последнее высказывание.
- Да фиг с ним, с этим образом. Главное – чтобы жизнь была правильной.
Начинается…
- Ты знаешь, какая жизнь правильная?
- Нет, – отрезала я.
- Я тоже, – снисходительно улыбнулся Берт. – Но уж точно не наша. Дело в том, Ко…как, кстати, тебя по реалке зовут?
- Это имеет какое-нибудь значение?
- Возможно, для тебя имеет. У меня сложилось мнение, что ты не любишь эту кликуху.
- Свое имя я люблю еще меньше, – пробурчала я. – Оно не подходит.
- Не подходит кому: тебе или твоей жизни?
Я не ответила. Господи, вот пристал…
- Прости, – вздохнул он, наверное, увидел мое лицо. – Мне надо выговориться. Авось, полегчает.
- А почему именно я?
- Тебе не приходило в голову, что ты мне нравишься?
- Увы, нет, – честно призналась я, – потому что в этом случае принято подавать романтику, а не пессимистичные измышления.
- Романтику? – Берт заливисто расхохотался. – А как же секс, пиво и травка?
- Всё преходяще, и только музыка вечна, – отмахнулась я. – А я и не знала, что ты тоже живешь на Просвете.
- На самом деле я живу в Автово, – Берт обнял меня за талию (когда не философствует – очень даже ничего). – А здесь есть дом, крыша которого – мое излюбленное место для творчания.
- Чем бы дитя не тешилось… – начала я и осеклась. – Погоди, так темно же уже…
- Не поверишь: там лампочка горит.
- Почему не поверю?.. Наверняка какой-нибудь дядя Вася установил там сей осветительный прибор специально для психов, предпочитающих творить на крышах в темное время суток, – съехидничала я.
- Надо будет отблагодарить дядю Васю за заботу о современных поэтах, – Берт остановился около первой парадной зеленой восьмиэтажки. – Надеюсь, ты не обидишься, если я не буду тебя дальше провожать?
- Не обижусь, – помотала головой я. – Завтра намечается вечеринка в “Старом Доме”. Ты пойдешь?
- Не знаю, я от прошлой еще не отошел.
- Я тоже, – хмыкнула я, памятуя о вчерашней попойке. – Ладно, если чего надумаешь – звони.
- Обязательно, – он чмокнул меня в щеку и скрылся за дверью.
Я уставилась на свои кроссовки, мучительно пытаясь вспомнить, что такого особенного я хотела ему сказать.
А, ну да, точно…
Резко распахнув дверь, я заорала в темноту:
- Эй, Берт!!!
- Что? – донесся до меня его встревоженный голос.
- Забудь о масках! Сегодня тебе приснюсь я!
Вот теперь можно и домой…
Стоп.
Отойдя от парадной всего лишь на три метра, я подняла глаза к небу и повторила про себя “n”-ное количество самых непристойных ругательств.
Позвонит он, ага… Каким это образом, интересно мне знать, если я никому не давала свой номер?! А как я ему позвоню, если у него нет телефона?!..
Проклиная свою забывчивость, недогадливость Берта, а также вечно ломающиеся лифты, я сделала серьезную заявку на получение золотой медали за самый быстрый и болезненный подъем на крышу, когда-либо совершенный в этом доме.
Отдышавшись, я посмотрела по сторонам. Не обнаружив никаких следов горящей лампочки, я раскрыла рот, чтоб позлорадствовать, но тут же закрыла его обратно, поскольку Берта тоже нигде не было видно. Я обошла всё и вся на крыше, покричала – никого.
- Вот гад, – надулась я. – Уже по другой лестнице спустился.
Я поскрипела зубами, попрыгала от досады и вдруг замерла. Что-то в моем утверждении было неправильно. Совсем неправильно. Хотя бы потому, что из трех возможных выходов на крышу открыт был только один. Остальные были заколочены досками. Где-то с пару минут я переваривала эту информацию, холодея от неясных предчувствий.
- Берт, – слабо позвала я. – Берт!.. Это уже слишком… Берт!..
Очередной порыв ветра прилепил к моим ногам какой-то листок. Я подняла его и всмотрелась в написанное, правда, все равно ни фига не поняла в этих закорючках. Почему-то подумав, что читать мне совсем не хочется, я сняла болтавшийся у меня на джинсах брелок-фонарик и посветила. Почерк Берта.

Сметая роскошь ярких красок,
Передо мной предстала мгла,
Когда одна из сонма масок
Вдруг ветром на лицо легла…
Мы слишком долго жили ложью,
Считая, что умеем жить.
Узлы распутать невозможно?
Тогда их надо разрубить!
Ну, а потом за птичьей стаей
Взметнуться в неба пустоту…
Быть может, кто-то умирает,
А я всего лишь ухожу.
Кому-то дарят счастья брызги,
Кому-то просто слово “будь”.
А я дарю вам правду жизни
И шанс еще раз выбрать путь.
В глазах застынет снежный вечер
За три секуды до земли…

Уймите боль. Задуйте свечи.
Ведь кто-то должен был уйти?..

…ноябрь…сумасшедший ноябрьский день…
Какая-то неведомая сила не дала мне рвануть к краю крыши, не дала мне упасть на колени… Я медленно спустилась вниз.
Снежная пелена застилает глаза. Снег, снег, снег…
“Я не знаю, куда я иду. Я просто иду. На автомате…”
Мысли путаются в голове. Думать о чем угодно, но только не о…
Надо будет на следующей неделе навестить Аську. И угораздило же ее выскочить на дорогу в пьяном виде… А “Клинское” – все-таки дерьмо. И что в нем Макс нашел?.. Черт, сессия скоро. Надо бы хоть что-нибудь выучить, а то опять неуд будет… Любопытно, а Кошак сегодня наложит в ботинки Владика или побоится?..
Холодно-насмешливое: “Мне по крайней мере достался этот сомнамбулический танец…”
Разумеется, я буду сильной. Нет, не ради себя. Назло себе. И назло твоей правде. Да и не только твоей. Она теперь общая, эта жестокая правда. Одна на всех…
А снег, оказывается, может обжигать…
Это сейчас: красно-белый трамвай, убегающий вдаль. Это сейчас: деланное безразличие с привкусом полыни… Потом будут перетянутые шпалами легкие и режущее душу: “Вернись!” Это потом. А сейчас…
Глаза зафиксировали что-то или кого-то впереди. Интуитивное замедление и как бы вопрос: отойти? свернуть? остановиться?..
Снегопад… Безнадежный вздох: “Ну и черт с ним…” Гордо (?) вскинуть голову и…
Сильный толчок и неожиданно-больное падение на мокрый асфальт.
- Смотри куда идешь, долбанутая!
Ну вот, испачкала джинсы. Опять придется стирать… Подняться, крикнуть вслед удаляющейся фигуре: “Какое тебе дело до всего этого?!” и отстраненно подумать: “А какое мне дело?..”
Упереться взглядом в старую нацарапанную гвоздем надпись на стене: “Здесь были, есть и будем МЫ!” и осознать, куда меня принесли ноги. Дом Мастера и Аськи. Вот она, сила привычки…
Подниматься на третий этаж, нечеловеческим усилием воли заставляя себя двигать ногами… Гнетущее, мечущееся: “Зачем?.. Это ведь больно…Не надо…” и циничное: “Надо, Федя, надо…”
Дверь, дверь, дверь… Двери – это маски подъездов и квартир. Никогда не угадаешь, что за ними прячется…
Неестесственно медленно переступать порог, думая: “Почему на одних правда не обращает внимания, а других доводит до самоубийства?..”
С подозрением посмотреться в зеркало, висевшее на стенке шкафа. Мокрые от снега волосы, размазанная по лицу тушь, грязные джинсы… Мимолетно удивиться: и это я?.. Самой себе пожать плечами и пройти в зал. Даже не потрудившись снять обувь.
Всё. Приехали. Конечная остановка.
- Киса? – изумленные взгляды. Даже Мастер – и тот челюстью о пол грохнул.
Надо же, он умеет удивляться. Что ж, пущай еще поудивляется…
Подхожу и без слов протягиваю ему измятый и влажный листок.
- Это что? – либо у меня большой глюк, либо за этими словами стоит страх.
Он еще и бояться умеет? Кайф…
- Бертино стихо, – я откинула со лба прилипшую челку. – Последнее.
С какой-то кровожадностью я наблюдала за тем, как по мере прочтения в глазах Мастера рушился лед.
- Где Берт? – дрожащим голосом спросил он, отшвырнув от себя листок, и последние льдинки поглотил бездонный синий океан. – ГДЕ БЕРТ?!!
И тут как-будто кто-то два раза щелкнул выключателем. Раз и два. Тьма и снова свет.
И ад. Ад в душе. Боль вышла из берегов и затопила сердце…
И формулировка, которой панически сопротивлялся разум:
- БЕРТА БОЛЬШЕ НЕТ! – всхлипывая, почти истерично.
Сжаться в комок.
- Там…крыша…я не успела…он… – несвязное бормотание.
Оправдываюсь?.. Глупо усмехнуться сквозь слезы: нам нет оправдания!..
Чувствовать, как кто-то прижимает меня к себе, гладит по волосам и шепчет что-то успокаивающее. Мастер. В проблесках сознания – оттолкнуть? И как-то обреченно: все равно, мне уже все равно; пусть хоть в постель тащит…
- А ведь мне тоже сегодня приснились маски…
Я не знала, кто это сказал. Не имело значения.
Боли уже нет. Ничего нет. Абсолютная пустота и осознание того, что всё могло бы быть совсем по-другому…
Пиво, девки, рок’н’ролл… Как плохо, когда хочешь, но не имеешь права забыть. Снегопад, блин…
Музыка?.. Хочу шепнуть: “Выключите радио”, но слова застревают в горле.
Флегматичное биение сердца. Да, выключать музыку мы тоже не имеем права…

Мирно дремлет мир мой древний.
Мерной поступью минуют времена.
В вышине, в холодном небе
Синева, пустота, тишина,
Синева, пустота, тишина.

Я ничем почти не связан.
Я бы мог с последней стаей улететь.
Отзовись, пытливый разум,
Помоги мне, откликнись, ответь.

И опять небо упадет, землю леденя,
Занесет снегом, заметет вьюгой без меня.

Станет пусто, станет пыльно
В старом доме у потухшего огня,
Где меня почти забыли,
Где всегда не хватало меня,
Где всегда не хватало меня.

Я уйду почти неслышно.
Задержи меня, окликни, догони.
Дни идут, и я не хочу быть лишним
В эти слишком спокойные дни.

И опять небо упадет, землю леденя,
Занесет снегом, заметет вьюгой без меня.

Мирно дремлет мир мой древний.
Мерной поступью минуют времена.
В вышине, в холодном небе
Синева, пустота, тишина,
Синева, пустота, тишина…

18-20.08.2004

Рассказ был написан под впечатлением от:
“Ненависть” (Мореа) и “Глава 33 одного незаконченного романа. Часть I. Светотени” (Мора).
Песня, “звучащая” в финале принадлежит группе Аракс.






|

Автор: Тгарнеу / Дата добавления: 24.04.2005 15:56 / Просмотров: 1161

Найти все творчество этого автора



Комментарии

ефегения Дата: 24.04.2005 17:32
Отлично!!!Грустно...
Freezing Elf Дата: 27.01.2008 23:03
руки дрожали когда скролом страницы пролистывала... большое спасибо за возможность прочитать такое...

Авторизуйтесь, и Вы сможете добавлять комментарии.



© 2004–2023 "Стихи и проза" | Создание сайтов в Донецке — Студия Int.dn.ua | Контактная информация | Наши друзья
Артемовский городской сайт Rambler's Top100 Рейтинг литературных сайтов www.topavtor.com