Сегодня суббота, 16 ноября 2019 г.
Главная | Правила сайта | Добавить произведение | Список авторов | Поиск | О проекте



Категория: Весь список произведений - Проза - Философия

Дети выжженной пустыни бездуховности

Дети выжженной пустыни бездуховности

Не единою буквой не лгу... Владимир Семенович Высоцкий.
…губят детей, с такими моральными увечьями им уже никогда не стать полноценными гражданами.
Станислав Говорухин. Фильм «Великая криминальная революция».

Ричард Киплинг «Маугли»

Джунгли теперь закрыты для меня, я должен забыть ваш язык и вашу дружбу, но я буду милосерднее вас. Я был вашим братом во всем, кроме крови, и потому обещаю вам, что, когда стану человеком среди людей, я не предам вас людям, как вы предали меня.

Логический анализ:
Разум есть неотъемлемая, а зачастую и наиважнейшая часть любых высоких и возвышенных чувств.
Ведь только он один и сможет спасти, послужив людям нитью Ариадны в ленинском или же в каком угодно ином тупике жизни.
Однако яснее ясного, что уже после тех дней, когда были наломаны дрова и теперь в округе огромная и вопиющая как египетская пирамида груда щепок, все надобно гуртом свалить на одного лишь «Хозяина» или же на вождя всей арийской нации. Это пусть вот они, мол, и будут во всем и за всех виноваты, а именно за все те жуткие зверства, ранее просто неведомые всякому человеческому сознанию. При этом еще заодно можно припомнить им их же самое ближайшее окружение.
А все остальные значит, что белые и пушистые? Песцы в снегах вечной доброты и счастья для всего человечества?
Вот так оно будет, наверное, всегда: виновный он же козел отпущения должен быть кто-то один и нести ответственность за просчеты и недостойные поступки всех сразу, так оно для других людей будет куда честнее и справедливее.

Судьба каждой отдельной личности, кем-то более чем осознано выделенной из общих для всех и каждого жизненных обстоятельств, не такая уж и чья-то личная заслуга или же такой уж несмываемый позор на чью-то тяжелую как пудовая гиря от многих и многих грехов душу.
Потому что в этой жизни все до того ведь относительно - это и без Альберта Эйнштейна, уже давно должно было быть всем без исключения предельно ясно и понятно.
И безо всяких на то долгих раздумий и прений о чьих-то разорванных на куски сердцах, а также и толком необдуманных на простейшем логическом уровне раз и навсегда окончательных выводов.
Ибо то, что является объективным фактом, зачастую оказывается чем-то куда более естественным и простым, чем о нем можно было бы осознать на чисто чувственном уровне.
Зло часто насмехается над наивным добром, когда ему удается заманить его в свои сети, но истинное добро не станет расставлять самому страшному злу какие-либо грязные сети, поскольку на такое способна одна только оскорбленная в своих лучших чувствах респектабельность.
Кроме того, опасность для общества может представлять из себя только вскарабкавшееся высоко наверх ничтожество, у которого от полноты обретенной власти вдруг проявляются все те ужасные черты, что ранее и подозревать-то было бы просто абсурдным и невозможным.
Я имею в виду то, что все довольно-таки мелкие и заурядные черты чьей-либо насквозь сволочной натуры, сильнейшим образом преумножаются во всех ее мыслимых и немыслимых свойствах от одного только преумножения количества функций имеющейся в чьих-либо руках - абсолютной власти.
Но то, что имеет соразмерно этому наиглавнейшее значение так это, то насколько безропотно, и расторопно выполняют все без исключения приказы, чьи либо весьма ретивые подчиненные, подвластны ли они его воле безвольно и бездумно или же нет.
Вот от этого и зависит то, насколько какой-либо демон окажется способен править миром или даже самой малой его частью.
Но демонов в человеческом облике на самом деле не так уж много, однако, людей одержимых разного рода чертями просто великое множество.
Да и большинство из нас при во всем тому способствующих и сопутствующих обстоятельствах могли бы стать деспотами, потому что в глубине человеческой натуры всегда живет некий Сатана и он великий хитрец и затейник.
Все зависит целиком и полностью только от места действия, и возможностей одержимого дьяволом человека, (а иногда он вселяется и в ангелов),
но сами его возможности досадить, кому бы то ни было - зачастую находятся в прямой зависимости от попустительства высоких духом людей, что позволили кому-то мягкую посадку прямо-таки себе на светлую голову.
Власть такого деспота в нашей современной действительности находится в прямой и неотъемлемой зависимости оттого, насколько высоко ему удалось взлететь, но размах его крыльев и высота его полета не есть следствие его хитроумия, а производное халатности и соплежуйства людей умных, просвещенных и грамотных.
Чем больше они беспечны, тем более имеется шансов у их страны утонуть в болоте развитого тоталитаризма.
В этом имеется наипростейшая логическая связь между количеством демонов во главе государства и тех кто, являясь совестью нации, не завопил об их присутствии не желая, скажем так, пачкаться в какашках общественного быта или же еще по какой другой причине.
Еще раз и о том же самом!
Всякое общественное зло объясняется более высоким положением, которое какая-то (как правило, изначально вовсе не всецело) демоническая личность, сумела себе отвоевать в окружающем ее обществе, но осуществление этого идет за счет наивности и простодушия людей, имеющих вполне реальные шансы ей в этом помешать.
Желание великой любви, как правило, одурманивает людей, которые просто не могут понять, что холуйская самовлюбленность и самовозвышение над окружающими есть плод гнилого мессианства и ничего больше.
Совсем другое дело, если человек несет Бог знает что и несет его по волнам плохо впитанных и еще хуже того совершенно неосознанных знаний, куда только ветер подует.
Но такому человеку никогда не поднять толпу на баррикады, потому что она любит только истинно своих, а не ей в чем-то подобных.
Фраза эта касается всего лишь одного того аспекта, касаемого возможности отравления ядом надежд мелких или больших - человеком с несколько иным чем у злых демонов рода людского уровнем сугубо звериных качеств.
Есть ведь и такие высокие духом люди, что их проявляют в ярой баталии, за истину хватая ее убегающую за хвост, а есть даже и такие, что видя бесхвостых прохвостов, начинают у них отросток сзади изыскивать, самым тщательным на то образом, не брезгуя фактически ничем из арсенала грязных подонков рода людского.
Можно, конечно, всерьез говорить о том, что если голодный человек не схватил положенные для него специально на неком видном месте деньги исключительно для того, чтобы обвинить его затем в краже, то это лишь означает, что он скрытее, чем ожидалось.
Но на самом деле люди, которые играют в такие игры ничем не лучше тех, что видели в представителях определенных наций одних лишь только мышей и тараканов.
Может они всерьез хотели избавить общество от такого уж страшного общественного зла?
Однако у любого большого зла бывают клыки, а могут быть и клинки и любой врач знает, что загнав сантиметров на пятнадцать прямо в сердце лезвие можно с легкостью убить человека.
Это они сами, уж точно не были бы на это готовы!
Ведь никем из них вовсе не двигало оскорбленное чувство справедливости, а все что побуждало их к действию было одно только желание придать жизни большего эстетизма и благости.
В больших же делах политического характера ими всегда руководило желание быстрого переиначивания мира в свете того, что начало едва прорисовываться где-то в далеких от мира философских дебрях, где сам Вельзевул ногу б себе сломал.
Намерения у них были, как и вполне естественно самые благие и как никогда прежде самые добрые.
Однако весь современный тоталитаризм возник именно благодаря той самой волне, что нагнали на человечество «гении восторженного оптимизма» желающие ему всего самого лучшего после быстрого преображения рода людского в единое целое путем единения низменных и высоких интеллектов некое аморфное целое.
Те, кто подхватили эту идею были самыми грязными из всех возможных негодяев, каких только знала история.
У них не было сердца, а вместо него горел в груди пламень идеализации действительности уничтожавшей на корню всякую автономию отдельно взятой личности.
Те, кто могли поставить их на место были сами слишком восторженными оптимистами с избирательным подходом к действительности для того, чтобы остановить разбушевавшуюся стихию.
А ведь именно холуйство умных людей перед хитроумным ничтожеством и создает кровавых тиранов или любых иных кровососущих любого масштаба.
При этом сами интеллектуалы так не думают.
Но как не крути, а вопреки столь широко распространенному мнению немалого числа развитых от умственных занятий людей, ответственность за чьи-либо грязные дела и поступки самым естественным образом распространяется и на тех, кто находился где-то поблизости, что-либо слышал о происходящем, но ничего конкретного и разумного не предпринимал.
Просто ожидая чуда или же безучастно глядя на все происходящее поверх чужих голов.
Однако дело, в конце концов, не только в том, что иногда никому просто и в голову не придет, кого-то всерьез предупредить, что он совершает большое, да даже самое дикое зло, но в чисто морально-этическом плане.
Спонтанные выбросы зла ведь ничему толковому не научат!
А к тому же не все, что нелепо и неприемлемо для цивилизованного общества делается нарочно ради каких-то мерзких как сама подлость намерений.
Невежество зачастую являет собой основной фактор, что во всем поспособствует процветанию зла, а мнимое бессердечие, вполне может иметь свой пусть и довольно мерзкий, но в вполне локальный источник. Душевные раны надо ведь вовремя промывать, а то они загнаиваются.
Но причина их возникновения вполне может проистекать из внешних причин, не имеющих прямого отношения к самому человеку и тем более к его душе.
Хорошо сказал об этом великий писатель Иван Ефремов в его «Часе Быка»
«Вир Норин всегда радовался, если среди множества встречных
прохожих, одинаково удрученных усталостью или заботой, ему попадались
чистые, мечтательные глаза, нежные или тоскующие. Так можно было без
всякого ДПА отличить хороших людей от опустошенных и сникших душ. Он
сказал об этом Таэлю. Инженер возразил, что столь поверхностное
наблюдение годится лишь для первичного отбора. Неизвестной остается
психологическая стойкость, глубина и серьезность стремлений, опыт
прошлой жизни».

Опыт прошлой жизни не зря поставлен в самый конец, поскольку именно он и является тем основополагающим фактором, что творит над душей человека Страшный Суд не дожидаясь пока протрубит труба архангела Гавриила.
Именно так оно и есть, а если бы было иначе и всякие восторженные моралисты действительно имели право вещать свои сентенции, основываясь на здравом смысле, то все зло давно уже бы исчезло из этого мира, будучи раздавлено толпой, умиленно-мечтательных мудрецов славного поколения предшествовавшего двум мировым побоищам, каких ранее не знала история всего мира.
Нельзя мерить этот мир по себе и своему устроенному и благополучному быту.
Это и было основной ошибкой светлой души мечтателей…
Абсолютное большинство наивных, а не подлых по самой своей природе злодеев - это всего-то только люди, не приученные к добрым благам цивилизации, а не какие-то там вполне естественные отбросы общества.
Хотя и таких тоже возможно как-то перевоспитывать, большая часть завязавших со своим ремеслом воров, указывали на то, что встретили за решеткой честного мента, и это оказало на них самое положительное влияние.
А вот, когда, кто-либо доказывает, какой же он все-таки хитрый и ушлый по отлавливанию блох на чужом теле не замечая их на своем собственном - это людей внемлющих ему только лишь развращает и разъедает им душу язвами мучительных переживаний.
Самим надо было вовремя головой думать и уметь обвинить, заклеймить и себя в том числе, а не только кого-то другого по духу и образу мышления.
И вот что еще: надо всерьез суметь разглядеть в человеке так это его подлинную натуру, а все кажущиеся в некой дымке собственного воображения отбросить в сторону, сразу отметая его на корню, в том пиковом случае, когда надежды сами себя почему-либо не оправдывают.
При этом важно еще суметь сделать человеку хорошо продуманные замечания. Подобным образом возможно, в том числе и получить повод для физического насилия.
Главное, чтобы эти высказывания делались вежливым и участливым тоном.
Причем именно в той манере, дабы из-за них лишь истинное по самой своей природе чудовище, свело бы весь этот разговор к каким-либо грязным оскорблениям.
Но не надо на этом надолго зацикливаться, а если, что преспокойно идти себе далее по своему жизненному пути, большим усилием воли - раз и навсегда перестав замечать кого-то, кто только путается под ногами, но головой так и не вырос.
Да к тому же сам по себе человек вообще не так уж чтоб нередко может оказаться, только проводником зла, а не его первопричиной.
И тогда, что же это получается, когда собаку бьют палкой по голове она за нее хватается, потому что не может сообразить, что это всего лишь инструмент и он ни в чем не виноват.
Маргарита Николаевна была в не себя и ее вполне можно понять…
Как там было у Булгакова…
«Маргарита ударила по клавишам рояля, и по всей квартире пронесся первый жалобный вой. Исступленно кричал ни в чем не повинный беккеровский кабинетный инструмент».
Но невидимость можно и по-другому надеть, просто управляя делом, издали пользуясь людьми как марионетками.
Конечно, никто не может сказать, что он ангел, а кто-то дьявол в юбке, но в том и разница между идеалистами потребителями и теми, кто готов удобрить собой почву для всеобщего блага.
ДА, у них бывает скверный и скотский характер, но это делает из них истинных врагов общества…
Вот даже взять такую одиозную личность как карьерист Самохвалов, он человек когда-то явно предавший свои истинные чувства во имя своего лучшего будущего.
Он, конечно, гад ползучий, но использовать служебную переписку для личных целей, как и бегать за женатым мужиком тоже, между тем, довольно-таки немалое свинство.
А дети? Для них ведь разлад в семье – это весьма трагичное событие.
Но пока еще очень многое в этом мире напрямую зависит лишь оттого, кто и как расставил акценты.
Но с другой стороны вот если б Самохвалов обнародовал, те письма, что Рыжова совала ему лично в руки или оставляла их на его рабочем столе, то это и в правду очернило бы его с ног до головы и безо всяких там «акцентов».
Уборщицы, как правило, не столь любопытны как любознательные секретарши, через руки которых проходит служебная переписка.
Если человек идет на дополнительную огласку того, что и так всем давно уже известно, то он, конечно, подлец, но далеко не до той самой крайней степени как в случае, когда б его с кем-то взаимоотношения носили личный, а не навязанный с чьей-то стороны общественный характер.
А ведь при помощи различного рода разъяснений всегда так легко создать об одном и том же человеке два совершенно противоположных мнения путем в корне различного анализа его поступков на ярко выраженной эмоциональной основе.
Сомерсет Моэм в его книге "Луна и грош" пишет об этом в таком ключе.
"То, что я написал о Стрикленде, конечно, никого удовлетворить не может, задним числом я вполне отдаю себе в этом отчет. Я пересказал кое-какие события, совершившиеся на моих глазах, но они остались темными, ибо я не знаю первопричин этих событий. Самое странное из случившегося – решение Стрикленда стать художником – в моем пересказе выглядит простой причудой; между тем он, разумеется, неспроста принял такое решение, хотя, что именно его на это толкнуло, я не знаю. Из собственных его слов мне ничего не уяснилось. Если бы я писал роман, а не просто перечислял известные мне факты из жизни незаурядного человека, я бы придумал уйму всевозможных объяснений для этого душевного переворота. Наверно, я рассказал бы о неудержимом влечении Стрикленда к живописи, в детстве подавленном волей отца или же принесенном в жертву необходимости зарабатывать свой хлеб; я бы изобразил, как гневно он относился к требованиям жизни; обрисовав борьбу между его страстью к искусству и профессией биржевого маклера, я бы мог даже привлечь на его сторону симпатии читателя. Я сделал бы из него весьма внушительную фигуру. Возможно, что кто-нибудь даже увидел бы в нем нового Прометея, и оказалось бы, что я создал современную версию о герое во имя блага человечества, обрекшего себя всем мукам прометеева проклятия. А это неизменно захватывающий сюжет".

Уж куда мне до него в умении описать подобные события и дать им твердую исчерпывающую оценку.
Но хотелось бы добавить, что жизнь и ее отображение в чьих-то устах могут быть взаимосвязаны одним лишь черным дымом злобы и алчной до Линча подлостью - мести чужими руками.
Однако когда имели место события, то чище не было того, кто не хотел марать свою душу грязью выяснений каких-либо причин чьего-то нерадивого и исподволь грязного поведения.
Злобу накапливают, прежде чем ее излить многие, но не все делают это тихо, а как-то выражая человеку свое неодобрение, делаешь его осторожнее.
Но это еще не все! Логичность претензий является основой успеха донести их до любого пусть даже самого сумрачного интеллекта.
И вот что еще важно!
Главное - это не организованное кем-то о ком-то мнение, а что данный человек делал, когда рядом с ним творилось, что-либо неладное.
Поскольку, даже коснувшись его вскользь, оно имеет серьезное значение, а не просто заявляет о себе затем, когда чтобы исправить прошлое срочно предпринимаются шаги дабы всецело осквернить чье-то будущее.
Медвежьи услуги при этом объявляются чем-то заоблачно прекрасным, а человек, который через них чуть на тот свет не отправился злобным уродцем, изображающим из себя некое возвышенное величие.
Действительно бывает, что человек ведет себя самым отвратительным образом и то, что его к этому побудило, является внутренним, а не внешним фактором.
Но тут все зависит от того как он при этом объясняет свое поведение. Кстати увиливание от всякого ответа тоже есть ответ.
Вот, к примеру, слова героя романа Сомерсета Моэма "Луна и грош" в них прекрасно чувствуется все то что отражает натуру собственника вполне способного ответить самым черным злом за то что его выходили, спасли от смерти...
"– Я в любви не нуждаюсь. У меня на нее нет времени. Любовь – это слабость. Но я мужчина и, случается, хочу женщину. Удовлетворив свою страсть, я уже думаю о другом. Я не могу побороть свое желание, но я его ненавижу: оно держит в оковах мой дух. Я мечтаю о времени, когда у меня не будет никаких желаний и я смогу целиком отдаться работе. Женщины ничего не умеют, только любить, любви они придают бог знает какое значение. Им хочется уверить нас, что любовь – главное в жизни. Но любовь – это малость. Я знаю вожделение. Оно естественно и здорово, а любовь – это болезнь. Женщины существуют для моего удовольствия, но я не терплю их дурацких претензий быть помощниками, друзьями, товарищами".

Но если возможно вмешаться в чью-то жизнь и отвести от чьей-то головы, ту, что в саване и с косой, то это надо делать, а не крутиться вокруг да около часто вздыхая о том чтобы было если бы...
Вот именно так и выглядит долг совести у настоящего здравомыслящего человека - воочию лицезреть все, что происходит вокруг и вовремя принимать надлежащие меры.
А вот без меры одарять кого-либо самыми прекрасными чертами души, дабы затем по прошествии какого-то большого промежутка времени целенаправленно срывать с кого-то маску, обнажая под ней звериные клыки - это свойство людей считающих, что Бог помещен в колбу их препарированного сознания, где все истины пронумерованы и разложены по полочкам.
Ведь они до того ж всецело одухотворены в своих возвышенных как снежные пики высоких гор истоках. Вот оттуда и проистекает их абсолютная уверенность в незыблемой истинности их знаний о природе людей и вещей, а, следовательно, и святой правоте выбранного ими пути, куда бы он их затем не привел.
Людям с такого рода психологией, трудно раз и навсегда взять да переступить через свои твердые убеждения, светлые чувства, лишь из-за того, что они являются неотъемлемой частью того, что вознесено у них на самые небеса и всецело обожествлено по своей великорадостной сути.
Этот эпикурейский абсолютизм именно то, что было заложено в фундамент их представлений о мире, в котором им суждено обитать, вовсе не ведая его истинных и суровых свойств вне тонкой пленки цивилизации, что отделяет нас от варварства и грязи под ногами.
Таким людям все непонятно, когда им приходится сталкиваться с тем, что у чьей-либо души могут быть совсем иные принципы существования, чем им полагалось бы быть по их естественной и светлой природе, как и совершенно неожиданные отрицательные свойства. И вот тогда такие прекраснодушно чувственные натуры умудряются возвести в некую энную степень злодейства то, что оказалось на самом деле чем-то совсем не тем, коим оно им грезилось в сиянии их радужных надежд.
Хотя наибольшая опасность заключена вовсе не в ошибках верных определений чьей-либо личности, а лишь в слепой готовности так сходу не зная броду залезть в воду за самыми сладкими райскими яблоками счастья.
Потому что, не углядев так сразу что-либо как следует, верно или правильно, вовсе не совершаешь самую главную ошибку в своей жизни.
Она будет таковою только при безумных устремлениях души не останавливаемых трезвым умом, в том числе и не имеющим к самому человеку никакого прямого отношения.
Но он же может очень долго вовсю изворачиваться от житейской правды, если его обладатель живет сплошными эмоциями, хотя их вихрь и настолько силен, что лишает человека всякой осторожности и прагматичного подхода к своей жизни.
Однако у всякого человека есть семья и, уж коли их ряды, действительно плотно сплочены, они всегда смогут остановить своих, а то и пойти на угрозу действием (поначалу) по отношению к чужому человеку, совершенно напрасно застрявшему у кого-то в самом сердце.
И все надо выяснять вовремя, а не устраивать обструкцию в широком общественном смысле, когда для всех разумных действий по предотвращению чьего-либо зла уже совсем не остается никакого места.
В нужный и верный момент надо было инспектировать все сложившиеся духовные потребности и возвышенные чувства, учитывая возникшую не вчера нездоровую обстановку.
Вот тогда не было бы причин для ненависти и глупой, как и никчемной мести, в которую волей судьбы оказались, вовлечены сторонние не имеющие никакого отношения к делу люди.
А ведь детектив устраивать из своих так ни в чем и не сложившихся отношений можно только, когда там присутствовали весьма явные элементы откровенной лжи или же физического насилия.
Ведь не может же кто угодно не имеющий никакого конкретного касательства к делу пойти и пожаловаться в соответствующие органы, и тогда остаются только незаконные методы раз законно ничего сделать нельзя.
Но все это касательно только личностных отношений, что вышли за рамки работы и перешли в некий личный характер, а это начинается только, скажем, с просьбы дать свой номер телефона.
Красивые чувства, сохраняющиеся как в термосе – это бред! Им же полагалось встретить должный отклик? А раз его нет, то нужно искать тому должное объяснение.
Причем еще так может статься, что это был всего лишь только ярко мелькнувший перед глазами мираж или же собственное отражение в темной реке чьих-то нескончаемых невзгод.
Но это еще не повод для того, чтобы раз ничего хорошего с кем-то не вышло начинать пытаться их безо всякой меры преумножить.
От созданного самим собой зеркала не стоило бы так шарахаться, когда в душе поневоле начинает нарастать горечь от так и несбывшихся ожиданий.
И вообще всегда всего важнее заручиться мнением того, кто знает данного человека ни один день, а лучше всего даже и ни один год.
Потому что жизнь не создает то, что обязательно должно быть тем, чем оно, кажется, самое главное - это чьи-либо практические свойства, а они выявляются довольно-таки скоро при более менее близком контакте.
Но это касаемо лишь внешне проявленного поведения в обществе.
Как там было у Высоцкого "Тот малость покрякал, Клыки свои спрятал, Красавчиком стал, хоть крести".
Вот так оно и выглядит у людей, что прячут свою грязную натуру под благовидной маской!
Такие звериные хари, как правило (глубоко упрятанные под внешний лоск) довольно часто являют обществу свой ничем незапятнанный лик и имеют вполне божеский вид, пока не придет большая беда.
Разница между тем человеком, что боится свойств его грязной натуры и теми людишками, что, прячут всю свою безмерную мерзость в самый темный угол своего сознания, пролегает в области ярко внешне проявленных внешне качеств.
Конечно, бывают такие случаи, когда человек и с виду-то совершенно невыносим, а главное, что при более близком с ним знакомстве, в буквально во всем к тому благоприятствующих обстоятельствах, остается одним и тем же. Вот тут то и вправду, сколько не взывай к его совести, в ответ услышишь одно лишь только издевательское конское ржание.
Однако ж, бывает оно и так, что никто даже и не пытается никого вразумлять, а лишь затем хватается за сковородку и жарит страшного грешника в кипящем масле большого общественного порицания на пламени адовой ненависти неизвестно к кому и за что.
А человек имеет принципиальное право, на комплексы, выраженные по отношению к самому себе. Во всяком случае, если они не связаны с некорректными поступками по отношению к другим людям. В случае же, что это не так, то тогда это целиком его личная беда, а не всего общества в целом.
Обстоятельством, когда это будет выглядеть совершенно иначе, может быть, например: навязывание кому-либо своего присутствия, после вполне явственно выраженной просьбы выйти и более уже никогда впредь не заходить.
Конечно, кому то бывает весьма трудно произнести эти слова, но тогда он может попросить передать об этом своего коллегу по работе, а тому, как и понятно, это будет вовсе не трудно.
А вообще-то к таким людям нужно всего лишь повнимательнее присматриваться и видеть, что именно происходит у них на душе, а не высматривать с какой бы правильной стороны поближе к ним усесться, дабы не нарваться на ржавый гвоздь.
При этом у кого-то затем может еще возникнуть такое мнение, что речь шла о тонкой психологической игре.
Но Платонов в веденной им короткой ремарке в его «Котловане» дает четкую характеристику и она совершенно верна.
«Чиклин был слишком угрюм для хитрости…»

И к тому же, во-первых: подобные вещи требуют глубокой интеграции в культурном обществе, потому что никакие учебники по психологии тут не помогут.
Во-вторых: любая самая большая злая хитрость иногда дает какой-либо довольно-таки серьезный сбой.
Имея дело с умными людьми в чем-нибудь, да засветишься.
В-третьих: гоголевский Чичиков или же Шарапов из фильма «Место встречи изменить нельзя» - и есть именно тот тип человека, на котором могут проколоться люди высокого ума.
Причем речь идет не о плохих или же, наоборот, об очень хороших людях, а обо всех них сразу единственным общим мерилом, к которым может служить один лишь большой и развитый интеллект.
Да и вообще гадать на кофейной гуще, кто есть кто желательно не очень долго, а то дым коромыслом пойдет от таких раздумий, а надо идти на решительные меры, заранее все обдумав.
А то ведь можно и самому стать бандюгой "Черной кошкой" или опером с замылившимся глазом.
Нужно нечто большее, чем психологические выкладки, для каких либо серьезных выводов, о каком либо человеке.
А то на одних только оргвыводах по поводу несостоявшихся отношений можно превратить злого новичка в общении на высококультурном уровне в дьявола соблазняющего души своим мишурным блеском несуществующей высокой души.
Обилие эмоций при этом разве что только добавляет масла и в без того рвущийся наружу пламень выжигающий нутро от обиды за несоответствие реальности - книжным идеалам.
А они ведь не для того существуют, дабы жизнь под них подстраивать, а скорее наоборот выжигать на ней ярчайшее клеймо им полнейшего несоответствия.
Вот когда выжег на чьем-то лбу каинову печать вполне осознанного зла вот тогда и действуй в связи со сложившейся обстановкой.
А то ведь хотя свойство терять разум от любви и присуще всем без исключения, все же у некоторых оно доходит до полного отказа внутренних тормозов.
А из-за чего?
Книжек начитались и хотят, понимаешь ли, реальную действительность обуть в кирзовые сапоги полного им соответствия!
Затем значит айда мир переделывать, поскольку он грязен и темен и нас в подобном его виде он совершенно не устраивает.
А остановить молодых да удалых рекрутов всеобщего счастья некому, потому что те, что постарше тоже едут в том же бронепоезде, основанном на прекрасных как воздушные замки весьма далекого от нас будущего - литературных образах.
Жизнь, однако, зачастую предстает чем-то совсем иным, чем ее прелестное и благостное отражение на бумаге.
Ведь есть же вещи, которым никак не уместиться в скромных объемах книжного формата, и не только из-за великого многообразия жизни. А еще и потому, что автор старается выбрать главное, часто встречающиеся, а все редкое и необыденное отметает, в том числе и из-за вполне справедливых опасений, что его обвинят в глупой и идиотской лжи про то, что никогда бы не произошло в этой реальной жизни.
Итак, поскольку этот материальный мир не есть бледное преломление прекрасных образов большой литературы, а все как раз с точностью до наоборот, то надо смотреть в глаза реальности, а не выискивать оправданий для своих мечтаний в прочитанных когда-либо добрых книгах или же чего-то некогда увиденного в прекрасном сне.
Раз все получилось так сразу, тогда ей-богу нет никакого повода для горького сарказма, как и поиска в себе каких-либо, скорее всего, что и вовсе не существующих в самой природе вещей - ужасных недостатков.
Причина тому, что все хорошо вышло, проста и естественна, уж коли она была, да так и остается быть.
А в случае, когда ее не наблюдается или же она не могла осуществиться в силу ослепления кого-то возвышенным светом слишком горячих (впрямь как струя кипятка из душа) чувств, то это вполне подходит под общее определение, что в этом была по большей части вина чьих-то родителей.
Они должны были объяснить своему любвеобильному чаду, что этот мир не столь прекрасен, сколько во всех его смыслах и проявлениях неожидан в процессе его осмысленного познания. Ведь он широк как еще та нехоженая целина для каждого из нас, на его жизненном пути.
Понятное дело, что о крайне редких вещах нужно говорить так вскользь, на всякий случай, но сказать об них было необходимо, да и напоминать об них тоже.
Потому что если пол, ни при каких обстоятельствах не станет потолком, то другие казусы в этой жизни иногда все-таки бывают.
К ним всего лишь надо быть хоть в чем-то готовыми в неком абстрактном смысле, и совсем не более того.
Всегда есть же шанс, что начнется война или что кто-то устроит страшный теракт и надо хоть немного бы подумать также и о пожарной лестнице, а не только о лифте и связанными с ним удобствами.
То же самое касается и межчеловеческих отношений.
Ясно как день, что для любого из нас людей - вырвать кого-то из глубин своего сердца, часто оказывается, возможно, только с его же кровоточащим куском.
Тот, кто создал в ком-то такие столь противоречивые чувства, вполне справедливо может считаться злодеем.
Однако я глубоко убежден, что подобное имеет право называться сознательным злом только, если человек проявил свои недостойные душевные качества не сразу и вдруг, а разве что лишь после того, как он какое-то время вел себя, хоть как-то, но вполне иначе.
Разница между злом осознанным и злом невольным и непреднамеренным пролегает через глубокую пропасть невежества в социальных отношениях.
В случае, когда человек всего-то, навсего не знает как себя правильно вести - его крайне необходимо вежливо и ласково пожурить за эгоизм, и что-то он поймет и сделает для себя хоть какие-то выводы.
В случае же, когда сама его натура доподлинно требует выхода именно в такой вот форме самовыражения, он ответит явной грубостью или промолчит, но продолжит в том же духе.
Причина отсутствия подобных выговоров, в корне отличных от длительных и занудных нравоучений заключается лишь в том, что у некоторых людей их взгляды на мир закостеневают в твердые и устоявшиеся догмы.
Почерпнуты они были из любезно созданной видимости культурным и образованным обществом, а затем и поддержано в литературе.
Вот конкретный тому пример.
Чехов "Дом с Мезонином"
"Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой, - сказал Белокуров и вздохнул".

А по мне так нет ничего лучшего, чем Булгаковское "Икание за столом отбивает у других аппетит, - машинально сообщил Борменталь".

Но это не всем подходит, потому что, чтобы делать другим замечания подобного рода надо победить в себе сладкосердечную мягкотелость внутреннего устройства души.
А далеко не всем сие по силам.
А кроме того бывают в жизни и несчастливые исключения из всех ее обычных правил.
И тогда некоторые люди оказываются в очень неловком положении.
А все потому, что в их сознание не укладывается такой простой факт, что человек может знать о жизни многое, но при этом совершенно ни сном, ни духом не ведать об элементарных правилах общения.
Поэтому они и застывают в изумлении перед таким вот скособоченным человеком!
А все почему?
Наверное, все-таки потому, что такие люди буквально напичканы всевозможными догмами, и в связи с этим до полной невозможности хоть как-то одуматься, во всем и до конца убеждены, что их правильные, привитые с детства манеры, существующие в культурном обществе, есть незыблемая часть всякого развитого сознания.
Отсутствие их всего-то что самым естественным образом выходит за всякие рамки самих их костных и ограниченных представлений о вселенской сущности добра и зла.
Конечно, можно сказать, что их не для того на этот белый свет рожали, дабы в их светлые головы мог хоть как-то закрасться здравый смысл как именно во всяких там мерзких вещах им следовало бы всерьез разбираться.
Однако, они в чем-то таки важном дети книг, а не естественного царства природы земных вещей.
Вот именно поскольку сегодняшние интеллигенты, сформировавшие свой образ мышления в течение последних 200 лет, от естественного взгляда на жизнь отказались на мир в 20 веке, и спустилась мгла ранее неведомая всякому человеческому сознанию.
Они просто заменили его чем-то искусственным и несуразно, противоестественно величавым в своих гордых теоретических выкладках.
Все дело было в засилье оптимистических словесных словопрений и за этими декорациями было легко упрятать главную суть зла в его всенепременном стремлении возглавить общечеловеческий путь к свету и добру.
Такими декорациями предстали всевозможные словосочетания, в которых их реальный смысл был подменен формой их выражения и потому они не несли в себе призывы к чему-то реальному и материальному, а выполняли роль троянского коня для чего-то совсем другого мерзкого и пещерного.
Однако в какой же красивой обертке все это было преподнесено!
Иван Ефремов в его "Лезвии Бритвы" пишет об этом так.
"- Высокопарные слова и, как все высокопарное, лживые! - Тиллоттама рассмеялась недобро и презрительно. - Довольно, я слышала много о том, как у нас любят женщину. Вы с вашей сентиментальной звездой Индии, с женщиной в искусстве - что вы знаете о жизни, прекраснодушный муртикар?
Она замолчала, подняв голову.
Рамамурти растерянно смотрел на нее, не находя слов.
Тиллоттама ударила его очень больно, ибо для каждого настоящего художника грубое расхождение окружающей жизни с его идеалами - тайная и никогда не заживающая рана души".

Однако так оно только у искренних художников, а у тех, кто хорошо спит и еще лучше ест, в течение всей своей жизни такого расхождения нет, и его никогда не бывает.
Кроме того и жуткие события жизни человека, его болезни вполне естественным образом отражаются на его творчестве.
Человек может проникнуться злом от его невзгод и начать смотреть на людей ни как на отдельных личностей, а как на серую массу, которую можно привести к счастью только насилием и уничтожением существующего общественного порядка.
Заболевший туберкулезом, а со временем и ослабевший Чехов подпал под это мировоззрение и стал всеми силами души тянуть свой народ к краю пропасти.
А куда его собственно вечные студенты - (из его великого «Вишневого сада») теоретики лучшей общественной жизни могли бы привести?
Они сами только симптомы смутного времени, а не его болячки как о том думают некоторые.
Не дело людей исполосованных ударами злодейки судьбы выставлять как главных затейников "общественных землетрясений".
На самом-то деле все от того, что цивилизация вытесняет милосердие к тем, у кого нет высоких культурных ценностей, и высоких устремлений к светлому и чистому.
Под такое определение подпадают "культурно отсталые" народы или даже отдельные личности и вот технический прогресс обнажает перед ними свой меч и разит их за то, что они отказываются принять идеалы торжествующего победу всевластного добра.
А как же может быть иначе, уж коли, они объявлены высшей правдой во имя всеобщего благосостояния и душевного удобства?
Именно так и загнивает сама суть человеческого бытия, поскольку людей заставляют признать, то единственно возможное объяснение чьего-то варварства или равнодушия к великим благам человеческого счастья.
Речь, мол, идет о тех, кто является низшими существами, а значит освободить от них мир - это наша первостепенная задача.
А ведь именно, те, кто окунулся в пучину зла так и не став от этого его сознательным союзником имеют те душевные качества и задатки, которых не хватило бы людям умудренным опытом светлого книжного и духовного бытия.
И именно они отрешенные от реальной действительности и есть те, что способны переступить через что угодно, перейти любой Рубикон лишь бы восторжествовало царство истины, но оно зачастую оказывается царством несвободы под флагом воинствующей демагогии, основываясь на том простом факте, что истин не может быть две или три.
Но подходов к ним может быть сколько угодно, и именно отменой возможности любого иного о ней представления, кроме официально признанного и создаются современные тирании.
Также существует проблема с отрицанием опыта тех, кто прошел через тьму, в преломлении их взглядов на сегодняшнюю действительность, поскольку все плохое осталось позади, а впереди только радость и свет.
Причем если кого и превозносят до самых небес так это лишь того, кто, пройдя через дикую тьму, разве что лишь еще более укрепился в своих прекраснодушных идеалах, а другим дорога к славе, скорее всего, будет забита пудовыми гвоздями.
Разве что кто-то повнимательнее обратит на них какое-то внимание, да и то тоже естественно, что вскользь.
Вот что пишут об таких людях Братья Стругацкие в их романе "Гадкие лебеди".
"Все дело в том, что вы, по-видимому, не понимаете, как небритый, истеричный, вечно пьяный мужчина может быть замечательным человеком, которого нельзя не любить, перед которым преклоняешься, полагаешь за честь пожать его руку, потому что он прошел через такой ад, что и подумать страшно, а человеком все-таки остался".

Можно, конечно сказать ну и что какая, мол, от этого всего польза?
А дело тут не в пользе, а в нравственном (не книжном) восприятии бытия.
Извлекать из всего пользу это норов коммунистических рационализаторов!
А все, потому что за белыми страницами книг излучающих радужные мечты конкретных людей стало просто-напросто не видать!
Но все мы в одинаковой степени люди и среди тех, кто развит хрюкающих свиней в целом больше чем среди всего остального человечества.
Мартин Иден пера Джека Лондона - это человек сумевший одолеть столько препятствий, сколько и не снилось всяким зацелованным в пятую точку франтам высокого ума.
Причем - то, что говорит Джек Лондон в этом его романе это не призыв к бунту против зажравшихся капиталистов, а только элементарная констатация факта.
Вот его слова.
"Наше образование ваше, мое, Артура, Нормана какой от него толк? Мы наглотались этой самой культуры, а если наши папочки сегодня разорятся, нам придется завтра же сдавать экзамены на право преподавать в школе. В самом лучшем случае, Руфь, вы только и сумеете стать учительницей где-нибудь в провинции или преподавать музыку в пансионе для девиц.
– А вы то что сумеете? – спросила она.
– Ничего путного. Буду получать доллара полтора на какой-нибудь черной работе, а может быть, меня взяли бы репетитором в заведение Хенли для умственно отсталых, заметьте, я сказал «может быть», а может быть, к концу первой же недели меня выставили бы за непригодностью".

Дело ведь не в том, что этих людей надо ограбить, отобрав у них все, что у них есть, а только в том, что из этой среды иногда выходят всякие зажравшиеся свиньи, готовые ко всяким мерзостям вооружившись идеологией, а то и вовсе без нее.
Причем, они и других могут временами заразить своей горячностью ликвидировать некое дикое зло для того чтобы на веки вечные могла восторжествовать некая аморфная форма справедливости.
Им все казалось однозначно предельно ясным и простым до самых корней чьих-то не посидевших от диких моральных мучений волос!
Причем равнодушие к слухам о жутких событиях в своей стране - это тоже часть сознания просвещенной части населения.
Прямо у нее под носом можно творить чего угодно и если об этом не будут писать в газетах, то всякие УЖАСНЫЕ ИСТОРИИ только кого-то развлекут и не более того.
Именно так оно было и с уничтожением зажиточного крестьянства в 20ых начала 30ых годов, а вот если б поднялся тогда шум и гам, то в 1937 году честных граждан в таких массовых количествах никто бы за колючую проволоку не отправлял.
А сколько тогда хороших и достойных людей полегло?
Это ведь была явная селекция!
Причина аморфности и слабости интеллигенции заключается в ее закрытости по принципу "Добро пожаловать, и посторонним вход воспрещен".
А отсюда и грязь самосозерцания своего эгоизма принимающего изысканные формы и потому такого благостного в смысле чувственного восприятия.
Да, действительно такие люди внутри своего круга светлы и душевны, но только в рамках своих представлений об этом мире.
Может, конечно, их и не должны были воспитывать в хлеву вместе со всеми остальными социально облагороженными животными (да простят меня за этот грех обыватели), но уж разбирать, где свет, а где тьма египетская, они должны были научиться?!
Ах да, конечно, куда ж им этому учиться, когда они цвет нации и у них в этой жизни есть другие более важные, более первостепенные задачи.
Они ведь совсем для другого были изначально предназначены.
Однако я думаю, что и неграмотных крестьян, которых Сталин в сибирские снега без теплой одежды зимой ссылал тоже совсем не для того в любви зачали, дабы они умирали безвинной смертью из-за каких-то там красивых идей, оказавшихся в руках ублюдков большевиков.
Еще не известно скольких Ломоносовых среди них человечество так и не досчиталось!
Ведь трехлетний ребенок своими маленькими ножками до самой Белокаменной дотопать никак бы не смог.
Да, и самих их, тоже между тем до ужаса жалко - умирать-то им довелось худшей смертью, чем людям в газовых камерах.
Только почему-то никто не говорит про Холокост русского крестьянства от рук извергов и палачей большевистской, а не нацистской партии - тягчайшей вины преступников 20 века.
По продолжительности мук своих невинных жертв советский режим был впереди планеты всей.
А первопричиной его появления послужили идеалисты, желавшие этому миру всего самого наилучшего.
Мне кажется, что они как в прошлом возлагали надежды, да так и до сих пор накладывают на книги, совершенно непосильную для них задачу - развивать человека не в духовном, а в социальном плане.
И опять же отказаться от своих чувств на разумной основе им, ну никак ведь не суждено, исключительно лишь потому, что откуда ж им знать, как это вообще собственно делается.
Так как у тех, кто чувствует в своей душе некую божественную меру - это вполне всерьез означает втоптать свои наилучшие чувства в жуткую грязь, и разве что лишь затем, они вдруг становятся способны выковырять оставшиеся их обломки, застрявшие у них где-то в глубинах сердца.
Можно подумать, что им туда кто-то нарочно иглу загнал, и пока она полностью не проржавела от пролитой ими благородной крови, им так и не пришло в их заполненные светлыми истинами головы как же именно от нее взять да избавиться.
Мне кажется, что подобный эмоциональный формализм в восприятии окружающего мира, следствие уж слишком буквального переложения на жизненные реалии красивых образов большой литературы.
В жизни нет той простой возможности, которая имеется в любой художественной книге.
Нельзя посмотреть, а что же там будет в самом ее конце, а раз так, то надо глядеть в оба, и на то, что происходит Здесь и Сейчас.
Причем любые изменения в жизни должны приводить к незамедлительной коррекции чувств, хотя совершенно необязательно выражать - это хоть как-то внешне.
Лоцман, совсем не бросающий взгляд вперед на стихию, что разверзлась перед ним, а только внимательно рассматривающий старые карты, почти всегда сам виноват в своем кораблекрушении.
Наличие сирен не оправдывает отсутствие умения при случае пристегиваться "ремнем безопасности" - разума, что может побороть любой самый дикий инстинкт.
Да, действительно редко такое бывает, но раз уж все же такое случается, то, следовательно, к этому надо быть хоть как-то душевно подготовленным.
Исходя из всего вышеизложенного, единственное что остается, так это заметить и уточнить, что обо всем надобно думать своевременно, а не ожидать попутного ветра в ненастную погоду.
Конечно же, никто и ничто неспособно вкратце или же подробно – во многих изящных красках возвышенной словесности, поведать миру, о том, что выхлоп, сжигающий чьи-то высокие чувства - это всего-то навсего маленькое и досадное недоразумение.
Однако ж, всегда такое было и далее такое же тоже будет вполне определенным образом более чем возможно причем безо всякого на то злого умысла!
Можно даже невольно стать причиной смерти или тем более адских мук ближнего, иногда об этом и вовсе-то не догадываясь.
Потому что, то, что хорошо для одного может оказаться сущим адом на долгие годы для другого.
При этом кто-то может сжать зубы отойти в сторону и не мешать чужому счастью.
А может организовать убийство из ревности, потому что раз ты не со мной, значит, ты не достанешься никому.
Причем при наличии большой хитрости все будет совершено невинно и комар носу не подточит!
А жениться на вдове нечаянно погибшего друга оно ведь вовсе не грех!
И это так бывает в самой подлинной реальности и не, потому что человек есть самое подлое существо на белом свете, а потому что скрыто в нем много всякого разного!
Хорошее воспитание саму возможность таких мерзких подлостей почти напрочь отметает?
Правильно, так оно и есть, но оно еще должно было быть, а если его никогда толком не было, то человек предстает в виде рудимента его естественных, природных качеств, возможно, что еще к тому же и сильно подпорченных значительным и злым - внешним влиянием.
А ведь до конца продуманная обработка личности, начиная с самого раннего детства при хорошем и продуманном воспитании, способна из более чем жуткого дерьмеца, создать очень даже приличного человека!
Конечно же, это выглядит довольно странно, но, тем не менее - это вполне естественный факт!
Вот только для особо изначально испорченных из-за их исконно звериной природы натур, пришлось бы путем общемирового консилиума психологов, подбирать тех, кто этого подонка возьмется воспитывать. Причем лучше уж, чтобы родителей было человек восемь не меньше. Но это касаемо лишь особо жутких, по самой их изначальной сущности людей.
А говоря об более реалистичных вещах, само по себе чувство омерзения к ближнему вполне может быть естественным и справедливым для всякого достойного человека, в том простом и естественном случае, коли тот к которому он его испытывает, во всем ясен и понятен в его доподлинно злодейской сути.
В случае же когда – это вовсе не так, то это не суд, а расправа в стиле темных веков средневековья.
Тогда так было принято - устраивать судилища, поверив всяким злым бредням наглых лжецов, и сжигать на кострах ведьм и еретиков.
Но есть еще и возрожденное средневековье или может даже будет точнее сказать возрожденная античность.
Тогда принято было изгонять преступников из родных пенатов.
Вот к примеру повесть Виктора Некрасова «Персональное дело коммуниста Юфы».
«Все говорили о том, что родина и партия его вскормили, дали образование, потратили на него деньги, холили лелеяли, и он, неблагодарный, позарился на тридцать серебряников (этих серебряников не упустил никто, а кто-то сказал даже «триста») и этим превратил себя во внутреннего эмигранта (или отщепенца, ренегата, ревизиониста — тут были разные варианты) и тем самым поставил себя в положение человека, не имеющего права на родину — она с презрением изгоняет, выдворяет его из своих пределов».

Что то все это ужасно напоминает, не в том ли самом духе рассуждали обличители чьих-то грязных ног топтавших чьи-то такие светлые и радужные чувства?
А если все же рассуждать с точки зрения, человека воистину затронутого высокой культурой, а не только лишь ей проникнутого из-0за его уровня жизни и воспитания в духе возвышенных идеалов…
Ведь действительно, что они дали человечеству кроме газовых камер и ядерных бомб?
Это не они ли довели этот мир до зверств ранее ему неведомых?
Конечно же, нет и еще раз нет!!!
Ведь кроме самих мыслей есть еще их усвоение в мозгах людей, которые им внемлют и в этом процессе возможны любые искривления, так что самое светлое возможно, если кого тому требуется обратить в самое темное, а возражения подавить авторитетом или же пулей в висок.
Но это все большая политика, но состоит она из великого множества мелочей и именно из них и составляется великая мозаика всеобщих человеческих отношений.
И как себя вести, чтобы затем греха на душе не нести…
Вот бывает так, что покарали за что-то отъявленного злодея, а потом выясняются какие-то обстоятельства, которые в корне меняют дело и тогда совесть начинает колоть остро как штык нож и иногда прямо в сердце…
Однако можно ли допустить, что страдальцам можно творить сознательное зло?
Да нет вроде бы!
Но вещи случайные и не осознанные – от невежества в социальных отношений и от общей темноты духа есть нечто такое, что само по себе нуждается в снисхождении, в том числе и ради того, чтобы не создавать обществу дополнительных врагов.
Причем лучшим примером мудрости в данном отношении может послужить тот же элементарный уголовный кодекс.
Тот самый, который во всем и на порядок разграничивает ответственность человека за действия заранее обдуманные со злыми целями или же совсем иначе - необдуманными, спонтанными, даже если их результатом и оказалась чья-то трагическая гибель.
Труп он ведь всегда труп и жизнь того человека чье тело остается только похоронить при любом раскладе трагически оборвалась…
и все же разница в причинах, приведших к этому настолько разниться в уложении об уголовных деяниях, что просто диву даешься снисходительности общества при тех обстоятельствах, которые иногда можно с легкостью подстроить.
И конечно же кто-то сам себе все подстроил и поскольку он ушел от наказания, то теперь его будут судить те кто жизнью своей доказал, что ему не все равно до общественных интересов.
Хорошей жизнью – это доказывать вовсе не трудно – это при плохой жизни, когда максимум еще и за грязные мудрствования лишние страдания претерпеть придется чего-то доказывать весьма затруднительно.
Куда лучше написать пару листов рекомендаций тем, кто это общество не ненавидит и больше своей жизни ценит возможность ему досадить и в тот же день навсегда закрыть глаза, дабы избежать всякого возмездия.
Действительно, можно сказать, что и без того зла было предостаточно, но все еще познается в сравнении.
А кроме того всякое действие может иметь самые жуткие для кого-то последствия, однако без того, чтобы человека четко и ясно просили, те или иные вещи более никогда не предпринимать, нельзя с полной уверенностью утверждать, что он всерьез осознавал их порочность и пагубность для других людей.
А это означает общую, а не единоличную вину за все произошедшее.
И исключительно в одной лишь только области простых и ясных как сама жизнь аксиом, можно говорить о том, что человек все должен был понимать сам по себе, без чьих либо подсказок и предупреждений.
Действительно, никто из развитых людей не должен держать в голове всю ту дурь, что может так запросто втемяшиться в чью-то тупую башку и потому они не несут на себе никакой нравственной нагрузки за те нарушения уголовного кодекса, которые совершил тот, с кем им довелось как-то якшаться в их свободную минуту.
А вот моральные преступления – это тема очень тонкая и соответственно наказываться они должны одним лишь личным, собственноручным образом, а иначе это подлая интрига от которой пострадают совершенно ни в чем неповинные люди.
Выпущенное зло никуда не исчезнет, даже достигнув своей цели, у него ведь найдется множество самых различных применений.
А для того чтобы действовать на разумной основе нужно логическое, а не чувственное обоснование своим поступкам.
В таких случаях, надо всего-то навсего суметь посмотреть на мир не только лишь через призму красивых чувств, но также и по всем другим столь различным и обширным его параметрам.
К примеру, разделяя людей по критериям наших и не наших - по принципу интеллекта, культуры и положения в обществе, всегда было бы лучше обращать пристальное внимание, что последнее из списка многое определяет, в социальном плане.
А это значит что, скорбеть о том, что человек такой, а не какой-то несколько иной является, по сути, почти тем же, что, и утопать в слезах из-за того, что в Африке, мол (кроме ЮАР) никогда не бывает снега, а в Гренландии нет слонов и антилоп.
В жизни вообще решающее значение имеет именно то, что действительно существует, а не то, что нам бы так хотелось, дабы оно реализовало себя из наших о нем мечтаний.
А главное, вот что: то, что хорошо и верно придет само, а если оно иное, то ожидать, находясь в Сахаре, пока там пойдет дождь занятие крайне утомительное, и, скорее всего, смертельно опасное.
Поиски воды в безводной пустыне волей неволей означают необходимость розысков реально существующего оазиса, но это делается глазами и ногами, а зубами пережевывать сухой песок - это занятие совершенно идиотское и абсурдное. Конкретизируя данное заявление, я могу сказать вот что, заметил в человеке, что-то нехорошее, так ему и скажи, но лучше все ж таки в простой неформальной обстановке, так оно лишь явственнее доходит.
А пытаться разжевать его черствость - это сизифов труд!
И надо всего-то навсего перед этим вежливо спросить, «А можно я тебе замечание сделаю»?
Люди ведь все внезапные выпады принимают за оскорбление их души.
Ответив, что нет, он тем самым объективно докажет свою полную интеллектуальную несостоятельность.
И тогда как там было у Высоцкого "Ты его не брани, гони"...
Как все - это осуществить на практике не оставляя координат используя, которые он сможет затем как-то докучать?
Ну, так есть же такая простая вещь, как живая природа и устная договоренность ведь - это чистый примитив, впрямь как орудия каменного века.
А вот стенать, что вот, где-то рядом человек, с которым так бы хотелось иметь дело, но он грязен как черт и непереносим по своему уровню культуры, а может еще заодно и одинок - это, знаете ли, мысли на уровне кабеля или сучки ньюфауленда, смотрящего на болонку.
А надо понимать, откуда вообще берутся люди с резким несоответствием их природных задатков к их внешним проявлениям.
Писатель Алексеев в его романе «Возвращение Каина (сердцевина)» пишет об этом так.
«Живым следовало жить, а это значит, забывать горе, ибо всякий затянувшийся траур, охватывая сознание, постепенно начинает разъедать изнутри саму суть жизни».

Избавлять от затянувшегося траура можно только заглядывая на задворки чьей-то души и вычищая тамошний мусор.
И запачкать душу подобное действие может только, если после того как человека почистили изнутри, глубоко затронув его самолюбие, а он так и продолжает ныть и все в том же духе.
Вот тогда не прекращая с ним отношений в дерьме весь и перепачкаешься.
Тогда ясно, что ему нужен не тот, кто его поймет и сделает о нем соответствующие выводы, а тот на кого можно все время изливать горечь своего существования.
Свой - чужой быстро надо выяснять и если человек не утверждает, что он прилетел из будущего или появился в нашей вселенной из некого параллельного мира, то его совершенно не обязательно так сразу принимать за откровенного враля или за сумасшедшего.
Если свой пусть и сильно побитый жизнью, то надо его принимать, а если чужой, то пошел он вон!
И не надо играть в игры пытаясь найти в чужом своего.
А то так ведь можно и до полного абсурда дойти!
Получается, что после того как рядом, скажем, прошел сосед с цепями на груди и весь в татуировках, еще долго затем можно шмыгать носом и впрямь захлебываться слезами оттого, что он такой, а ведь мог бы быть совсем, совсем другим.
И все эти инсинуации льются у кого-то за спиной и слезы исходят от самого сердца.
И все это лишь оттого, что у кого-то, видите ли, есть ум и способности, и хотя он их и выражает на своем собственном языке, но все равно сквозь все эти внешние атрибуты проскальзывает огонь мысли, и где-то внутри него похоронена высокая душа.
Даже при более реалистическом в плане элементарной логики - подходе к данной проблеме, намного важнее переживать за людей, которые уже себя доказали в правильном и здравом смысле этого слова, а теперь вдруг скатываются вниз с достигнутых вершин.
Например, подсев на иглу.
Но бывало и так, что вытаскивая кого-то из этой тьмы, любящий человек сам садился на иглу, просто попробовав быть с ним в одной волне, а потом разница между ними естественно, что быстро стиралась.
Вот это и есть тот пример, когда нельзя ни в коем случае опускаться до чьего-то уровня, а то потом уже назад точно не вырвешься.
Но часто же бывает, что люди с таким же дичайшим отвращением отходят от того у кого, они обнаруживают какое-либо отклонение от общественных норм, хотя оно и совсем не заразное.
Причем сладостные грехи вызывают в них чувство тайной зависти, а те, что грязные - чувство глубокого омерзения или презрительной насмешки.
Вот как пишет об этом Лев Толстой в его романе «Анна Каренина».
«Левин помнил, как в то время, когда Николай был в периоде набожности, постов, монахов, служб церковных, когда он искал в религии помощи, узды на свою страстную натуру, никто не только не поддержал его, но все, и он сам, смеялись над ним. Его дразнили, звали его Ноем, монахом; а когда его прорвало, никто не помог ему, а все с ужасом и омерзением отвернулись».

Можно подумать, что человек жизнь сам себе строит, а не подстраивается под нее!
Конечно, есть разница между теми или иными людьми и одни не выдержали бы не единой бури, но они плывут по жизни на огромном красивом лайнере, которому не страшны никакие мелкие катаклизмы, а другие выходят в житейское море на утлой лодчонке, и им столько бурь еще в детстве довелось пережить, что их нравственное начало стало иным, чем были его первоначальные качества.
Это вовсе не означает втаптывания чьей-то души в мерзкую грязь, но все же ей относительное закабаление, потому что в тисках первобытной дикости любой человек быстро перенимает многие ее душевные задатки.
Вот как пишет об этом Артур Конан Дойл в его повести «Затерянный мир»
«Я шел самым последним и невольно улыбался, глядя на своих товарищей. Неужели это блистательный лорд Джон Рокстон, который не так давно принимал меня в розовом великолепии своих апартаментов в "Олбени, устланных персидскими коврами и увешанных по стенам картинами? Неужели это тот самый профессор, который так величественно восседал за огромным письменным столом в Энмор-Парке? И, наконец, куда девался тот суровый, чопорный ученый, что выступал на заседании Зоологического института? Да разве у бродяг, встречающихся на проселочных дорогах Англии, бывает такой жалкий, унылый вид»!

Так что как нетрудно понять опуститься до самого низменного уровня – это не так уж и сложно, но, однако есть же существенная разница между внешними проявлениями и внутренним устройством души!
У человека цивилизованного вполне может быть дикое и гнилое нутро, а у истинного дикаря вполне гуманистические представления о том, что надо делать, если ребенок находится в опасности.
Но это не в целом, но однако есть у человека культурного такая черта столкнувшись с первобытностью он становится ее куда кровожаднее дабы доказать свое над ней полное превосходство.
Вот тому яркий пример:
Тоже из «Затерянного мира»
«В душе каждого, даже самого заурядного человека таятся неведомые ему бездны. Я всегда славился своим мягкосердечием; стоны раненого зайца не раз исторгали у меня горькие слезы. Но теперь меня обуяла жажда крови».

И откуда же взялась это неуемная жажда крови?
Вполне естественно, что чужая дикость поднимает из глубин подсознания свою собственную брутальность, а цивилизованность делает ее организованной, обдуманной и куда более проворной.
Однако рассуждая логически трудно осудить за это человека, которого привели в ярость, а выпить стакан воды, чтобы охладить свой вскипятившийся ум у него просто совершенно не было времени и сил.
Однако тянущаяся годами последовательность длительной травли - это нечто уже совсем иное!
И кстати совершенно выходящее за рамки попытки создания больших и очень болезненных неприятностей одному конкретному человеку.
Чувства неуправляемые разумом всегда несут гигантский вал общественного зла, ибо они совершенно неиссякаемы в своем безоглядном, безоблачном, или же черном, как грозовая туча скудоумии.
Причем речь идет не какой-то там банальной рассудочной деятельности, что должна управлять высокими чувствами, а о самом главном в человеческом естестве.
Может ведь и так случиться, что у большого начальника террористы украдут сына и пригрозят ему, что коли он не даст им возможности совершить страшный теракт, то они перережут ему горло. И тогда человек, решив спасать жизнь своего ребенка такой ужасной ценой, целиком пойдя на поводу у своих нерадивых чувств, не совершит ничего достойного понимания или даже простого сочувствия.
А ведь если у человека чувства в определенной ситуации подминают под себя разум, то кто может гарантировать, что это не произойдет с ним в некой совершенно иной ситуации.
А ведь с людьми, которые воруют детей с той целью, дабы их родители устроили теракт, договориться всерьез нельзя, такие головорезы вполне могут добавить еще один труп, с них ведь станется.
Дело то уже сделано, а то чего греха таить вдруг еще чадо на их след наведет.
Кому же это надо!
Но только вот у человека, который в такой ситуации будет думать одним лишь сердцем, такие мысли в голове, могут напрочь отсутствовать.
А при всей той огромной доле ответственности и любви, которую хорошие люди испытывают по отношению к своим детям, выкупать их жизнь ценой многих других жизней никому непростительный грех.
Если, конечно, речь не идет о простой продаже наркотиков, которые за раз никого не убивают и вообще могут достаться в основном лишь тем, кто уже и без того всецело потерян для общества.
А все же, в случае, когда речь идет о теракте, что перевесит чашу весов? Я имею в виду человека уверенного, что он блюдет интересы родного ему общества, а не всякую продажную сволочь!
Кстати, люди ответственные за многие чужие жизни могут и всего-навсего ошибиться, причем, таким самым прискорбным образом, что результатом их страшного промаха станет жизнь и здоровье тысяч и тысяч людей!
К примеру: в государстве Израиль главное бензохранилище, а там ко всему прочему еще и газ был, непонятно каким Божьим промыслом, оказалось недалеко от района, где проживает немалая часть людей наделенных огромным интеллектуальным потенциалом.
И, однако ж, этот пороховой погреб (в случае теракта) никто даже и не планировал, куда-либо перенести до попытки более страшного арабского деяния, чем даже то, что имело место в Америке, и, между прочим, в том же 2001 году.
В бензовозе солярка оказалась, а там имелись сверхмощные средства для тушения пожара.
Вот только был бы в бензовозе бензин, и помогли б они тогда, как тому мертвому припарки.
А ведь потери среди интеллектуальной элиты страны гораздо чувствительнее для государства в целом, чем среди всего прочего люда и лишь слепой случай убер


|

Автор: maugli1972 / Дата добавления: 21.11.2009 17:59 / Просмотров: 835

Найти все творчество этого автора



Комментарии

Комментариев нет.

Авторизуйтесь, и Вы сможете добавлять комментарии.



© 2004–2019 "Стихи и проза" | Создание сайтов в Донецке — Студия Int.dn.ua | Контактная информация | Наши друзья
Артемовский городской сайт Rambler's Top100 Рейтинг литературных сайтов www.topavtor.com